Мореход Ю. Ф. Лисянский
Наконец мое желание совершилось, и несет меня к востоку со всею тою радостию, каковую только может внушать человеку, оставившему Европу, чтобы видеть Индию.
Ю. Лисянский из письма
25 сюжетов:
На британском корабле * Мадрас: катамаран на рейде* Наблюдения из трактира* Танцовшицы * Кое-что о колонизаторах * Свадьба* Бомбей: свидетельства о параянах. И другое.
Действующие лица:
Н. Непомнящий – первопубликатор дневников. Екатерина П. Будущий адмирал Крузенштерн. Генерал-губернатор лорд Моринтон. Два «нейбоба». И другие
1799.Лейтенант русского флота Юрий Лисянский – будущий первый в России кругосветчик – по приказу своего адмиралтейства вступает на палубу британского корабля: начинается практика судовождения к берегам Индии!
Не по приказу. К Индии он плыл по великому дешевному велению. Сохранилась его запись с датой 5 января 1797 года и с именем посла России в Британии: «Прибыл в Лондон и явился к графу Семену Романовичу Воронцову. Желание, которое я имел идти в Восточную Индию, понравилось его сиятельству». Выделю следующие строки: «Он не токмо обещал мне исходатайствовать к тому случаю, но даже писать о моей охоте к государю императору». Замечу: так и случилось – Павел 1 одобрил замысел.
Ещё благородный знак особого отношения к далекой стране – пишет приятелю Крузенштейну: «Наконец-то мое желание совершилось, и несет меня к востоку со всею той радостию, какую только может ощутить человек, оставивший Европу, чтобы видеть Индию».
Догадался вести дневник. Лейтенант приметлив на местные обычаи и нравы, окаймленные – вот особенность! – присутствием британцев.
О том, как этот дневник знакомит с Индией я узнал в 2010 году по выходе книги «Русская Индия» Н. Непомнящего. Он вызволил его из архива литературы и искусств (РГАЛИ). Далее два адреса пера Лисянского с наиболее характерными особенностями узнавани новой страны.
Первый адрес: Мадрас. Впечатления первых минут: «1799 года генваря 6-го в 10 часов поутру увидели гору Поликат на W, к которой, подошедши к вечеру, мы положили якорь…
… Не успели мы стать на якорь у Мадраса, как пристал к кораблю индеец на катамаране с приказанием, чтобы не занимать места противу батарей и не принимать никого из европейцев к себе без повеления правительства.
Катамаран есть вещь весьма удивительная, это не что иное, как три четыреугольные бруса дерева, связанные вместе травяными веревками, два из коих равной величины, а третий немного боле половины. Голые индейцы сидят на оных и гребут разщепленною бамбуковою тростию. Они разной длины и поднимают от двух и до четырех человек. Гребцы сии, хотя весьма искусны, но при всем том часто опрокидываются и принуждены бывают ловить свои суда вплавь…»
Погляд военного моряка: «Рейд мадрасский совершенно открытый, большие корабли обыкновенно становятся в 2 или 2/1/2 милях от берегов, а малые суда гораздо ближе 5. Хотя оный защищается батареями, но неприятелю весьма легко напасть на внешние корабли, особливо когда флоту нет на рейде. Вход в оный весьма прост даже ночью».
Первые знакомства: «Я остановился с капитаном своим в довольно хорошем трактире, где не успели мы успокоиться, как принуждены были принимать людей толпами. Сапожники, портные, купцы и шуты разных родов то и дело что приходили; последние столь навязчивы были, что зачинали свои пустяки без всякой церемонии, и признаться, что в Европе дорого бы заплатили за эти штуки, которыя здесь не стоят почти ничего.
Прелестницы не прельстили: «К вечеру сцена переменилась, и мы окружены были разными партиями танцовщиц, которыя большею частиею были девочки молодые и весьма красивые. Каждая труппа приходила с двумя бандурщиками и уже почти неволею уходила; последняя же как красотою, так и богатым убором превозвышала прочих, она прибыла около десяти часов и, кажется, с другим намерением, нежели показать искусство своих ног. Девиц было точно такое же число, как нас, и оне употребляли все старание, дабы сделать свою пляску наипрелестнейшею, но без всякого успеха принуждены были возвратиться домой».
Первые визиты. «Читаем: «Я с капитаном занялся делать визиты, начиная от генерал-губернатора лорда Моринтона. Они все нас приняли ласково, и мы к вечеру званы были обедать на целую неделю вперед. Сие вышло к случаю, ибо армия уже вся выступила противу неприятеля.
…10-го был представлен к нейбобу Аркотскому. Старик принял меня на своем диване, он любопытствовал о месте моего рождения, но, кажется, не много понимал, что говорено ему было на сей предмет, хотя разумел англицкий язык весьма хорошо, он напоследок подарил мне булатную саблю.
Не всякому можно видеть сего человека, ибо он совершенно почти содержится под стражею у англичан подобно всем прочим владетелям восточной Индии, где эта нация поселилась».
Свадьба по новым и старым обычаям: «Нейбоб Аркотский на случай женитьбы старшего своего сына давал ужин всем знатным особам, к которому и я имел счастье быть приглашен. Генерал-губернатор и прочие вельможи прибыли со всем великолепием индейским и были встречены самим нейбобом в диванной. Около десяти часов вечера стол начался и кончился не прежде трех часов утра, в продолжение которого времени пушечная пальба и музыка гремели безпрерывно. Нейбоб сидел на возвышенном месте под балдахином с нами, лорд Морентон по правую, а лорд Кляйв по левую его сторону; дети же нейбобские имели особливое место, которое блистало драгоценными каменьями. По окончании ужина дан был знатный фейерверк, а потом индейский танец, который по множеству [танцорок] и новости заслуживал большого внимания. Оный составляло до пятидесяти богато убранных женщин. В 5-ть часов утра мы разъехались…»
Диковинные свадьбы так поразили, что появилась ещё одна запись: «Мы каждый вечер забавлялись здешними свадебными церемониями, которых в городу было великое множество. Сие время предвозвещено было по их религии счастливым, следовательно, каждый, кто имел сына или дочь у себя, старался их женить не теряя времени. Не успеет солнце опуститься за горизонт, как повсюду сделаются слышны трубы и барабаны, церемонии за церемонией протекает улицы, которые от факелов кажутся издали горящими. Бывши однажды приглашен на свадьбу к богатому купцу, мне хотелось узнать весь обряд оной, а потому я решился присутствовать с начала и до конца. В 6-ть часов вечера мы вышли из дому в таковой процессии. Сперва шла музыка, перед которою один трубил в предлинную трубу, потом ехал мальчик верхом в знатном азиатском уборе, оному последовали азиатские и европейские коляски, наполненные мальчиками и девочками от 4-х до 10-ти лет. После сего везен был жених с невестою верхом на лошади. Оне были убраны брилиантами с ног до
